Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

clockfot

JDS

Очень молодой человек проходит через адище (адище!) Хюртгенского леса. Думая, что всё пока закончено (потому что и половины такого живому человеку до конца жизни с излишком), но не успев и отдышаться, он попадает под Арденны. Однако остаётся не просто жив, но даже цел. Далее, этот человек, служивший, в общем-то, в американской контрразвдке, но всё-таки будучи молодым и, возможно, к тому моменту ещё оставаясь хоть чуточку идеалистом (хотя трудно себе это представить, но дальнейшее убеждает нас в том, что идеализм имеет очень широкие границы. Или ад-- немыслимые)... так вот этот человек участвует в освобождении Дахау. О том, что творилось в немецких лагерях смерти, он не просто не знал, ну что-то там понаслышке, как многие не непосредственные участники, но в общем, в силу молодости и внутренней интеллигентности что ли не подозревал даже что и до какой степени творилось там на самом деле. Да европейцы-то далеко не все знали, а тут вообще -- Америка. Ну и вот, дней за 14 до собственно операции их 12-тый полк (понёсший самые большие потери из всей американской армии за всё время участия страны в войне) получает наспех напечатанные буклетики о том, к чему стоит быть готовым и что, вроде бы, творили в концлагерях (а проверенных данных, понятно, не было). Можно и не упоминать о том, что информация из буклета и на милю не приближалась к правде. В смысле степени ужаса. И вот этот солдат всё это видит. После, вспомним, Хюртгенвальда и Арденн. Даже после Хюртгенвальда и Арденн. В общем, Дахау освобождён, всякие там сопутствующие дела контрразведовательные, далее война заканчивается. И тут, казалось бы, после 3-х с половиной лет чаяний о мире и доме, после полного и совсем безрадостного внутреннего перерождения, после совершенно законного и очень желанного права вернуться в Нью-Йорк (пусть и уже достаточно антисемитский -- а наш солдат был в половину евреем, кстати -- но всё-таки дом, да к тому же не самый бедный, даже очень не бедный, ибо отец умудрился во время Депрессии удержаться на плаву, и неплохо) наш герой пишет матери, что он не вернётся домой. Нет, он выбирает остаться в Германии. Служит в своей контрразведке. Как раз в городе Нюрнберге, аккурат во время процесса. Потом он женится на немке (что вообще-то было американским военнослужащим запрещено), заводит ризеншнауцера. Через время выправляет жене французский паспорт и всё же едет в Америку. Дальше развод, ну и всякое там жилое-былое. Через долгие-долгие годы и попытки он оттачивает мастерство и всё-таки печатается в "Нью-Йоркере". Потом он издаёт роман, рукопись которого прошла с ним все окопы, меняясь и разрастаясь, и становится третьим, замыкающим Большую Тройку великих американских писателей, которые, собственно, и составляют культуру этой страны. Один из них был его кумиром, второй во время войны стал другом. Роман, на мой взгляд, не самый удачный, во всяком случае, читать его надо строго до 16-17 лет (вот тогда да, тогда, думаю, вещь). Но после этот человек становится Великим Затворником, самым, пожалуй, настоящим из всех , чьё имя известно широкой публике. Собственно, те немногие факты, что я тут привела -- это почти всё, что о нём известно с той или иной степенью достоверности. Он поселяется в Корнише рядом с лесом. Жена, дети -- всё это второстепенно. Он начинает работу над самым главным своим творением, над тем, что стало неотделимой его частью -- и лишь молодости мы можем быть благодарны за то, что он всё-таки опубликовал часть того, что создал. В 1965 году он совершил последний акт публичного душеизлияния, выпустив последнюю свою повесть. После он писал только в стол. Не публиковал ничего. Вообще. Интервью? Их всего-то несколько штук за всю жизнь, пальцев рук хватит, и половина добыта обманом (т.е. когда человек не знал, что беседует с репортёром). Фотографии? Широко известны даже меньше, чем пальцев на обеих руках. Снято, разумеется, больше, но он позаботился о том, чтобы они остались либо у автора, либо у него самого. Он писал всегда. Умер в 91 год, совсем недавно. Писательство было его медитацией. А медитация не нуждается в публичности, даже наоборот. Но говорят, что в 2015 году к издателям перейдут права на публикацию аж пяти его книг, написанных после 1965 года! Впрочем, такими новостями читающий мир кормят уже давно, десятки лет. Но кто знает? Всё-таки это человек, создавший Глассов. Глассы, Глассы. И прикасаться к ним опасно, и отойти от них немыслимо.

А, ну и чтобы вернуться к культуре.
"Я увяз в высокопарном наукообразии. Принялся навешивать ярлыки на симпатичных мне авторов... Если уж писателю приходится говорить о литературе, то ему надлежит встать и внятно, громким голосом перечислить тех писателей, которых он любит... Мои любимые: Кафка, Флобер, Толстой, Чехов, Достоевский, Пруст, О'Кейси*, Рильке, Лорка, Китс, Рембо, Бёрнс, Эмили Бронте**, Джейн Остин, Генри Джеймс, Блейк, Кольридж".
цит. по Кеннет Славенски "Дж.Д.Сэлинджер. Идя через рожь." (Kenneth Slawenski J.D.Salinnger. A Life Raised High -- оригинальное название, в контексте другой и более важной повести, намного удачней.)

*никогда не читала и даже не слышала. Исправить.
** не понимаю!! Почему Эмили, когда есть Шарлотта??
2 shadow

что тебе снится, крейсер Аврора

Со страхом иду спать, медлю. Который день бессонница. Нет, то есть я засыпаю, но уж очень мучительно долго. Вот что это, неужели норма (ну все эти американские молодые женщины в кино любой эпохи, которые не засыпают без таблетки). Никаких, разумеется, таблеток, только от простуды, это я к слову вспомнила. В детстве я очень долго засыпала тоже, но это было привычно, к тому же куча времени для мечтаний. Сейчас какие могут быть мечтания, одно мучительное верчение под одеялом, открывающиеся глаза и никакого отдыха. Неустойчивая такая стала, глупо. Чуть только в сторону от привычной эмоциональной ровности отойдёшь, так вуаля. Так что ж теперь -- жить без культуры, без разговоров? Рановато для пенсии духа, по-моему.
Ладно, всё, высказалась, пошла ворочаться. Может, сегодня повезёт (ха-ха-ха). Не забыть завтра пост стереть. :)
UPD: Нет, я решила не стирать (ну странно как-то). А вот, радость зато. Вес ниже 53 больше не опускается, так что отбой тревоги. :) Впрочем, я уже совсем не уверна, что обрадуюсь, если он начнёт расти. :)))
  • Current Music
    Robert Schumann -- "Adagio"
  • Tags
2 shadow

Киноприрода. "Тонкая красная линия" (1998)

ribbon red

Официальный сайт фильма
Как оказалось, выражение 'ТКЛ' восходит к ещё к Балаклавскому сражению (то знаменитое, когда шотландцы отправились на неминуемую смерть). Полк в красных мундирах был описан военкорами как "тонкая красная полоска, ощетинившаяся сталью". Со временем это выражение перешло в устойчивый оборот 'ТКЛ', обозначающий оборону из последних сил.

Фильм, этакий "Взвод" о Второй мировой, но с полифонией голосов. Я не увидела ни одного незнакомого актёра из тех, кто в принципе попадал в кадр. И у каждого была хоть малюсенькая (порой совсем крошечная), но роль. И именно за счёт того, что каждый сыграл свою на высоком уровне, фильм обрёл выпуклость, реальность, попутно добившись и другой цели, по-хорошему должной быть у каждой военной драмы. Благодаря этому актёрскому стерео-эффекту ещё раз понимаешь, что на войне каждый человек важен, каждая гибель -- это гибель личности. Даже если он всего лишь эпизод в твоей жизни. Не бывает пушечного мяса. Точенее, оно бывает, но известна его цена. И это при том, что "ТКЛ" вообще не об этом. Так, побочный режиссёрский эффект. А о чём -- писать очень сложно. Такое кино надо пить, как чистую солнечную воду, омывающую острова Океании (кстати, и тут извечная мечта моя -- Океания).

И ещё. Один из лучших персонажей в фильме исполнен актёром, который ТАК похож на Олега Гр. , что я будто в Чертаново 2 часа просидела. Великолепный персонаж и потрясающий Бен Чаплин. В роли Бэзила Хэллуорда от этого сходства уже почти ничего не осталось. Странно.
2 shadow

(no subject)

"Арбалет имел тот недостаток, что умножил бы количество смертей, -- нарушилось бы равновесие в военной игре, которой эти племена занимаются много веков. Для них война -- нечто вроде рыцарских состязаний, где хоть и убивают, но не так много и не с такой злобой, как у христиан. Война нужна, чтобы отличались лучшие и тело не заплесневело, как закопанная в землю стрела. Они войну рассматривают как праздник".
"Я заметил, что индейцы считают чрезмерные защитные сооружения чем-то нечестным...Получалось, будто мы не доверяем мужеству наших воинов. Что-то вроде подозрения в трусости. Как я уже объяснил, чем надёжнее укрепление, тем меньше чести воину. Они иногда даже не помнят, выиграли их герои сражение или проиграли. Запоминают и прославляют храбрость, напор".

Абель Поссе, "Долгие сумерки путника"