Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

fish

синий-синий иней

голову ребёнок обрезал (можно было бы художественно написать "крышу мне снёс", но зачем уж на человека поклёп наводить), извините уж. Ну вот традиционное ёлочное фото, ныне в синих тонах. Поскольку под конец года у меня резко повысилась чувствительность ко всему, то я стала ещё и жалеть живые ёлки и теперь выступаю категорически против этого варварского обычая. Уж если и наряжать, то только искусственную (кому надо запах -- побрызгайте маслом). А вообще -- наряжайтесь сами, так красивее.
2 shadow

(no subject)

В день своего 70-летия Станиславский оторвал клочок от бумаги, в которую были завёрнуты цветы, и по просьбе артистки Тихомировой что-то быстро написал ей на память.
Вот эти слова:
Долго жил. Много видел. Был богат. Потом обеднел. Видел свет. Имел хорошую семью, детей. Жизнь раскидала всех по миру. Искал славы. Нашёл. Видел почести. Был молод. Состарился. Скоро надо умирать.
Теперь спросите меня: в чём счастье на земле?
В познании. В искусстве и в работе в постигновении его.
Познавая искусство в себе, познаёшь природу, жизнь мира, смысл жизни, познаёшь душу -- талант!
Выше этого счастья нет.
А успех?
Бренность.
Какая скука принимать поздравления, отвечать на приветствия, писать благодарственные письма, диктовать интервью.
Нет, лучше сидеть дома и следить, как внутри создаётся новый художественный образ.
1933 -- 20 --1. 70 лет жизни.

-- А. Эфрос
"Продолжение театрального романа" -- М.: 1993
june

Брейгель

СТОЛП И НЕБО

Весь город представлял собой одно-единственное здание. Новые дома, закрытые площади и улицы постоянно достраивались, как умножающиеся кельи, и город рос как живой, ползущий по земле во все стороны, карабкающийся вверх, конусообразный, огромный муравейник, гигантский земляной пень, вокруг которого нарастают новые годовые кольца. Люди были слабыми, одинокими детьми, которые от страха прижимаясь друг к другу, строят песочную башню, чтобы уподобиться своему отцу, но когда она выросла настолько, что люди, отдалившись друг от друга, забыли общий язык, Луна разрушила башню.

-- Неманя Митрович
из книги «Сказки с Венеры»
перевод с сербского Андрея Сен-Сенькова




У меня, наконец-то, появилась хорошая книга про моего любимого художника Питера Брейгеля Старшего. Очень давно уже я искала Книгу-о-Брейгеле, но такую, чтобы она была хорошего формата (не огромная, но и не мизерная), с нужным оттенком репродукций, с качественной печатью -- и такая, чтобы я могла себе её позволить. Про внутренний текст я как-то никогда особо не думала, потому что они обычно очень стандартные: информативные, но не познавательные, умные, но пустые. Но, возможно, сейчас я очень восприимчива к простоте (а может быть, и правда, это хороший текст) -- в любом случае, таким увлекательным, но умеренным, как здесь, искусствоведческий текст давно мне не казался. По-моему, со времён "Духа форм" Эли Фора. Надо понимать, что я искала именно альбом, а не биографию (биографию пера С.Львова из серии "Жизнь в искусстве" -- почти вся она своим чёрным глазком на белых суперах смотрит на меня с раннего детства -- я теперь начну читать сразу после мемуаров Баниониса. Художественное не могу читать уже несколько лет, сейчас и вовсе.), поэтому текст Т.М. Котельниковой минимален: буквально подписи под репродукциями и краткий историкокультурный анализ в начале секций книги. Но большего и не требовалось, а интересные и новые (большинство) для меня компаративистские отсылы к искусству до и после ПБ являются великолепной иллюстрацией того, что кросс- и гиперссылки вполне возможны в современной печатной нон-фикшн книге и без помощи интернета и всяких там e-book'ов.

Почему я вдруг написала об этом сейчас? Потому что вчера я увидела перевод Андрея, а книгу по Брейгелю купила лишь на прошлой неделе, а читать стала только вчера. "Вавилонская башня" (правда, не эта, а венская, "Большая", но эта сейчас мне ближе) -- самая известная его картина. Но и не это главное. Это мило, но это просто заметки на полях.

В тяжёлые времена я всегда спасалась искусством. Так, у меня были семинары Рабиновича и Рылёвой по антропологии искусства в 2001; много-много стихов в 2005; полное погружение в кинематограф в 2006-2007; сейчас, чувствуется, пришло время живописи. (Кстати, с Брейгеля и начались те семинары. Но главное в них пошло потом.). В тяжёлые времена мой жж либо становился человеческим, либо исчезал вовсе (удаляла). В тяжёлые времена я плевала на этот кисейный полог "непринятого", "неловкого" -- писала здесь, не думая о том, какие очередные образы себя разрушаю или выстраиваю в глазах френдов: пологв жил своей жизнью, то опускаясь, то опять отлетая от дуновения очередного личного поста без замка. И в такие моменты я относилась к себе с уважением. И в такие моменты и появлялись, и изчезали люди, что тот полог. Это моменты какой-то ровной и непротиворечивой дихотомии.

Моя Вавилонская башня строится очень медленно. Стройка начинается только в моменты настоящей открытости и прекращается с началом регулярой "жежешечки". Но смешивается всё не как в Торе, не когда останавливается и разрушается, а как у Митровича/Сен-Сенькова: когда мои дихотомии берутся за руки и кирпичи.

И сейчас, когда всё опять стало прозрачным, ясным (как же хочется, чтобы понимание настоящего длилось дольше, на засыпалось песком глупостей, совершаемых от малодушия, от неловкости, от трусости или стыда) -- именно сейчас вновь пришёл Брейгель, но уже мой личный, в которого можно нырнуть и, постоянно зная об ужасе (зная не только памятью, но и ловя напоминания на этих жутковатых картинах) уплывать от него, погружаться всё глубже в искусство, сбегая в иллюзии; не в прошлое, когда Лёша был рядом, не в мечтания, где он чудесным образом продолжает быть рядом, а в параллельный мир, где нет ни меня, ни его, ничего из нашего настоящего... а есть лишь образы, сущности всех нас -- не узнаваемые и потому настоящие, закутанные в собственные густые пологи сущности мутно-оливкового цвета. Пологи, которые рассыпаются, когда я подплываю и смотрю им (себе, ему, кому-то) в глаза.
fish

их нравы (хехе)

"Сонечка, как и мать, умела жить, держаться -- впечатлениями искусства. В самые тяжёлые, несчастливые, нетворческие свои годы она находила утешение в искусстве своих кумиров -- "гениев" драматической сцены. Вырываясь из провинции в Москву, ходила в Художественный театр, наслаждаясь "Избранником Божьим" -- Качаловым и восхищалась мастерством Азарина, актёра МХАТа Второго. И так же, как мать, "несчастный человек", оживавший на концертах Софроницкого, -- благодарила любимых артистов за тот подъём духа, который испытывала на их спектаклях. Правда, для выражения этой благодраности у неё был свой образ -- Живой воды, которая возвращает к жизни..."

-- Г. Бродская
"Сонечка Голлидэй. Жизнь и актёрская судьба"
(М.: ОГИ, 2003)
2 shadow

Мир Кристины

В нью-йоркском Музее современного искусства есть такая старая картина, 1948 года. Художника звали Эндрю Уайет. Вот она:
Мир Кристины

Когда я увидела эти фотографии сына, я сразу вспомнила середину американского 20 века, весь тот реализм.

Collapse )