Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

2 shadow

Всеволод Некрасов

Оригинал взят у ariuslynx в Всеволод Некрасов
Ну
Мировая гармония
Мировая-то гармония
Слезинки не стоит

Ну а
Национальная идея
Иное дело

Ну и
Цена иная
Цена Энная


* * *

А было время
Великий кормчий
Поит чайком
И безграничный пограничник
Стоит

И так и смотрит
Как бы Европа

Не проползла


* * *

власть
делает подлость

подлость
дает власть

власть опять
делает подлость

подлость опять
дает власть


опять
власть
делает подлость

отого-то вот
и расти
вот этой подлости
под властью власти
дело обстоит так

власти хоть и крестьян
хоть рабочих
хоть
каких хочешь


* * *

Нас тьмы и тьмы
и тьмы и тьмы итьмыить мыть и мыть


* * *

Великая Отечественная
Война Иосифовна


* * *

Охохо
у нас-то хорошо
у них плохо

что у них плохо
то у нас хорошо

почему уж так
потому что

у нас
Родина

а у них что

piglet watch

Поэзия 21-го века: Федор Сваровский

Чудесное и неожиданное в своей сути поздравление! Спасибо!

Оригинал взят у ariuslynx в Поэзия 21-го века: Федор Сваровский
Федор Сваровский


ЧТО ВО ДВОРЕ


- что же там во дворе?

- во дворе -
лед прозрачный
поверх листьев
зеленых и желтых

пар из-под люка
появляется солнце

дети курят на детской площадке
повиснув на карусели


- что еще?

- еще из-за близости леса
расплодившиеся за лето сойки
вытесняют ворон

обсели все ветки
деревья
и провода
смотрят куда-то
вниз

а две птицы
отдельно
сидят на заборе детского сада

одна другой говорит:
без тебя не могу
не дышу
не живу
небо над головой сворачивается в воронку
никогда не расстанемся никогда
всю крупу
и всех насекомых лесов
полей
все летящие семена
все хорошие времена
все орехи этого мира
посвящаю
тебе

вот что мы наблюдаем сейчас во дворе
в половину десятого
16-го октября

и такая во всем этом ясность
такая подчеркнутая
очевидность

___________

Сонечка, с Днем Рождения! :)

2 shadow

"Я им сына не отдам // Я три дня не кушал сам"

В Екатеринбурге невозможная вольница: купили нарезку хамона в каком-то захудалом супемаркете. Впрочем, вот в Челябинске финского (и даже новозеландского!) масла и самого вкусного в мире бри не найти днём с огнём. Невольно радуешься вечным адаптантам швейцарцам, ибо любимый белый шоколад с лимоном и перцем (а больше я такого ни у кого не встречала) на полках имеется.

И тут бы вставить пассаж из "Чукоккалы" о вагоне яиц и неверии сотрудников "Всемирной литературы": "Подумать только! У нас вырастет целая группа детей, который будут знать, что такое яйца!" -- или цитату из Каммингса о том, что разумные друзья предупреждали его перед поездкой в Советскую Россию 1931 года не совершать распространённую Ошибку Страха Ожидания Не Найти В России Того Что Везде Можно Найти Не Ожидая (или как-то так, но всё о продуктах) -- но вот беда, обе книги увезены в город для как раз цитирования и сканирования отдельных страниц. Может быть, потом и отсканирую, процитирую.
2 shadow

Польская поэзия: Чеслав Милош

Оригинал взят у ariuslynx в Польская поэзия: Чеслав Милош
ДИТЯ ЕВРОПЫ

Мы, чьи легкие впитывают свежесть утра,
чьи глаза восхищаются зеленью ветки в мае,
- мы лучше тех, которые (вздох) погибли.

Мы, кто смакует успехи восточной кухни,
кто оценить способен нюансы ласки,
- мы лучше тех, кто лежит в могилах.

От пещи огненной, от колючки,
за которой пулями вечная осень свищет,
нас спасла наша хитрость и знанье жизни.

Другим достались простреливаемые участки
и наши призывы не уступать ни пяди.
Нам же выпали мысли про обреченность дела.

Выбирая меж собственной смертью и смертью друга,
мы склонялись к последней, думая: только быстро.
Мы запирали двери газовых камер, крали
хлеб, понимая, что завтра - кошмарнее, чем сегодня.

Как положенно людям, мы познали добро и зло.
Наша подлая мудрость себе не имеет равных.
Признаем доказанным, что мы лучше
пылких, слабых, наивных,- не оценивших жизни.

2
Цени прискорбное знанье, дитя Европы,
получившее по завещанью готические соборы,
церкви в стиле барокко, синагоги с картавым
клекотом горя, труды Декарта,
Спинозу и громкое слово "честь".
Цени этот опыт, добытый в пору страха.

Твой практический разум схватывает на лету
недостатки и выгоду всякой вещи.
Утонченность и скепсис гарантируют наслажденья,
невнятные примитивным душам.
Обладая писанным выше складом
ума, оцени глубину нижеследующего совета:
вбирай свежесть утра всей глубиною легких.
Прилагаем ряд жестких, но мудрых правил.

3
Никаких разговоров о триумфе силы.
В наши дни торжествует, усвой это, справедливость.
Не вспоминай о силе, чтоб не обвинили
в тайной приверженности к ошибочному ученью.
Обладающий властью обладает ей в силу
исторической логики. Воздай же должное оной.
Да не знают уста, излагающие ученье,
о руке, что подделывает результаты эксперемента.
Да не знает рука, подделывающая результаты,
ничего про уста, излагающие ученье.
Умей предсказать пожар с точностью до минуты.
Затем подожги свой дом, оправдывая предсказанье.

4
Выращивай древо лжи, но - из семени правды.
Не уважай лжеца, презирающего реальность.
Ложь должна быть логичней действительности.
Усталый путник да отдохнет в ее разветвленной сени.
День посвятивши лжи, можешь вечером в узком
кругу хохотать, припомнив, как было на самом деле.
Мы - последние, чья изворотливость схожа
с отчаянием, чей цинизм еще источник смеха.
Уже подросло серьезное поколенье,
способное воспринять наши речи буквально.

5
Пусть слово твое значит не то, что значит,
но меру испорченной крови посредством слова.
Двусмысленность да пребудет твоим доспехом.
Сошли простые слова в недра энциклопедий.
Не оценивай слов, покуда из картотеки
не поступит сообщенья, кто их употребляет.
Жертвуй голосом разума ради голоса страсти.
Ибо первый на ход истории не влияет.

6
Не влюбляйся в страну: способна исчезнуть с карты.
Ни тем более в город: склонен лежать в руинах.
Не храни сувениров. Из твоего комода
может подняться дым, в котором ты задохнешься.
Не связывайся с людьми: они легко погибают.
Или, попав в беду, призывают на помощь.
Также вредно смотреть в озера детства:
подернуты ржавой ряской, они исказят твой облик.

7
Того, кто взывает к истории, редко перебивают.
Мертвецы не воскреснут, чтоб выдвинуть возраженья.
Можешь валить на них все, что тебе угодно.
Их реакцией будет всегда молчанье.
Из ночной глубины плывут их пустые лица...
Можешь придать им черты, которые пожелаешь.
Гордый властью над теми, кого не стало,
усовершенствуй и прошлое. По собственному подобью.

8
Смех, бывший некогда эхом правды,
нынче оружье врагов народа.
Объявляем оконченным век сатиры.
Хватит учтивых насмешек над пожилым тираном.
Суровые, как подобает борцам за правое дело,
позволим себе отныне только служебный юмор.
С сомкнутыми устами, решительно, но осторожно
вступим в эпоху пляшущего огня.

Перевод Иосифа Бродского

2 shadow

Я знаю — ты поймёшь.

Поэту, живущему через тысячу лет

Я тот, кто умер сотни лет назад,
И эту песню древнюю сложил.
Слова привета шлю чрез тысячи преград,
Дорогой, недоступной из могил.
Мне дела нет, что возвели мосты
Вы через море или в небесах
Летаете. И дивной красоты
Из стали вы живете во дворцах.
Хочу узнать, осталось ли вино?
И статуи, и блеск любви в глазах?
Добро и зло? Забыли ль вы давно
Молитвы к тем, кто выше, в небесах?
Чего добились мы — то ветер унесёт.
Как осенью, ворвавшись в старый сад.
Гомер сказал об этом в свой черёд
И было то так много лет назад.
Друг нерождённый, недоступный мне,
Который учит мой язык теперь, чрез много лет.
Прочти мои слова в ночи, наедине.
Да, я был молод, был поэт
И хоть тебя я не увижу никогда,
Ты никогда мне руку не пожмёшь.
Слова привета через мили и года
Тебе я шлю. Я знаю — ты поймёшь.

-- Джеймс Элрой Флеккер
пер. Бориса Яремина


Collapse )
evil taco

Эстетизация войны-4 (Любить или поклоняться)

Часть 1
2
3

Глупо абсолютизировать войну, абстрагировать её от жизни реальных людей (недалёких, не интеллектуалов, да ещё и затягивающих тебя в быт). Войну всегда воюют люди, самые разные. А оторванность от понимания этого как раз и привела к поражению. Люди хотят жить, боле того, это желание заложено биологически: продлить род. Мы же животные, часть природы. И если войну рассматривать не как борьбу за выживание, а чисто романтически -- тогда и провал.

"Наша надежда -- на восстание, противостоящее господству задушевности, нуждающееся в оружии разрушения, направленном против мира форм, во взрывчатке, чтобы расчистить жизненное пространство для новой иерархии." (ЭЮ "Das abenteurliche Herz", 1929)
Но ведь так понятая война -- это и есть не что иное как форма! Доведённая до совершенства, идеальная форма. Само слово "иерархия" подразумевает строгий парад форм. Что в эту форму заливать, какое сырьё? Тех самых совершенных же ландскхнехтов-воителей? Чтобы они, сферические кони в вакууме, молотили друг друга? А в чём смысл такой войны?..

Женщина во все времена мечтает об идеальной любви, а мужчина -- об идеальной войне. Какой идиотизм. Если бы не пресловутое влечение полов, эти два мечтателя никогда бы не пересеклись. Впрочем, мечтатели-мужчины к общему своему военизированному благородству ещё добавляют водружение на трон недосягаемой чистоты какую-нибудь прекрасную леди, безмерное уважение к ней и воспевание красот (в конечном итоге реализующееся в гвоздиках на корпоративе 8 марта под нетрезвый перезвон и начёсы пергидрольных бухгалтерш). Женщина никогда, мне кажется, не воспевала мужчину. Она тупо ждала его с войны. Какого-то одного конкретного, не идеализированного, а просто любимого мужчину. (нет-нет, пафос "если не вы, то кто" под такой же перезвон 23-го не отменяется, но, вроде бы, в культуре никогда не пестрили стихи да картины, написанные женщинами ради прославления мужчин, особенных и не существующих. Они все особенные, потому что любимые, а не потому что мужчины. Всё-таки как бы я ни считала, что мужчины честнее в дружбе, но женщины правдивее в искусстве.)

Можно прославлять искусство войны, героическую жертвенность не во имя мира, но во имя достойной смерти, создавать прекрасные в своей образности стихи и прозу, наполненную глубокими, по-настоящему вскрывающими человеческую природу мыслями. И это будет красиво и задевать до глубины души, как цветение последних осенних цветов. Но как писала Элизабет Лангэссер, представительница литературного направления "внутренней эмиграции" 30-40-х годов Германии: "...но именно этими цветочками усыпана ужасная, зияющая пропасть общих могил."

Кто из писателей возьмёт на себя ответственность за то, что был не понят и спровоцировал убийство невинных? На войну отправляются не только романтики. На войну забирают, и смерть косит всех без разбору: веришь ты в эту войну или нет. Чувствуешь её или нет. И отступать на шаг в сторону от её удушающей реальности, оставляя в поле своего зрения лишь красоту тела в униформе, делающего точные выпады и с математической верностью наносящие удары по врагу, такому же красивому и в униформе -- это значит, побег, расписка в собственной несостоятельности как человека, как мужчины, как того, кого не идеализируют, но честно любят. Ведь сила мужская не в том, чтобы одолеть противника, а в том, чтобы суметь отказаться от войны.

И ещё пара аффилированных цитат из Олдингтона ко всем тексту: 1 и 2
evil taco

Эстетизация войны-1 (Великая Европейская обманщица)

"Через все страницы первой книги писателя проходит мысль о рыцарской войне, о сохранении определённых принципов ведения войны безотносительно её назначения, здесь речь идёт не о врагах, а о противниках, о постоянных отсылах к древним обычаям."
-- Е.А. Зачевский "Очерки истории немецкой литературы времён Третьего рейха (1933-1945)", СПб, 2013.

Первая мировая стала последней войной старого мира. Она закрыла собой тему какой бы то ни было романтизации войны. Романтизацией от тех людей, которые были лишены возможности реализовать свою волю к войне. Кроме того, что мир достаточно долгое время уже находился в спокойном состоянии, а выхода постоянно вдалбливаемому юношам военизированному представлению о чести, борьбе за (что бы то ни было, включая женщину), красоте -- никак не было, конечно же, сыграли такие объективные причины как назревание политических конфликтов, социально-экномимических внутри стран, расшатывание всяких там торговых балансов и т.п.... Войну ждали. К ней были готовы, её желали. Её нельзя было бы избежать, и вопрос сводился к тому, кто с чем её встретит. Это было не только политическое решение. Это была стихийная необходимость сразу для всех: аристократии, промышленников, пролетариев. (Кажется, для женщин всё-таки не была, но с другой стороны, покажите мне примеры исследований этого аспекта WWI, хоть документами, хоть художеством -- но что-нибудь.) Но среди всех была огромная доля мужчин, для которых война явилась тем самым "последним парадом" (они, конечно, не могли знать, что последним). Образованные и эрудированные, они хорошо помнили Гомера с его "Илиадой", они так смотрели на войну, и они были очень юны (скажем, Э.Юнгеру в 1914 году было 19 лет). "Война -- дело молодых,"-- чего уж тут спорить. (Это, кстати, тема отдельная, проговариваемая мной в последние революционные и литературные дни частенько, и со своих уже не 19-летних позиций -- на удивление для самой себя.)

И вот он молох массового (читай: безличного) уничтожения. Невиданные прежде техника, оружие, методики (здравствуйте, плоды НТР) -- а представления и опыт войны прежние. Рыцари-походы-герои-честь-осады-укрепления. А тут вам газ, окопы, авиация, радио. Солдаты-то этого знать не знали, что уж говорить о стариках-генералах с их прежними представлениями. Но разве технологические новшества имеют отношение к представлении о благородстве и ведении честной игры? Это универсальные вневременные понятия, так? Но враг и кровь, комья земли вперемежку с осколками -- всё это не слушается духа, всё это уничтожает тело, вместилищем (домом) духа являющееся и требующее защитить этот дом. Всё вверх тормашками. Ты не видишь и не знаешь своего врага, но ты видишь и чувствуешь смерть и раны прямо вот здесь, в твоём же окопе -- враз и неотвратимо. И ты понятия не имеешь, долетают ли до сволочи твои гранаты или так и буравят землю, впустую разбрызгивая глину направо и налево. Смерть вдруг некрасива, болезненна, омерзительна в своей натуралистичности. Смерть безответна, не наказуема, не избирательна, внезапна -- и массова, массивна и массова. Все представления о чести и чём там ещё остались (куда ж они денутся), а реализовать их так и не удалось. Лопаты войны. Не луки и стрелы, не копья и кони, щиты и поединки, не "вы победили -- мы проиграли", а "мы воюем, воюем, воюем". Без конца и без края. И ещё шум. Взрывы, свист, рокот -- без умолку. Тут кто угодно сойдёт с ума.

Ни для чего этого у тех юношей не было опыта. Но ведь они, чёрт возьми, были благородны. Ну пусть страх и грязь, но ведь соблазн мужества, приключение опасности, проверка на вшивость, в конце-то концов! Но в ответ -- только убийство, уничтожение как методичный процесс, даже, в общем-то, не прикрытый хоругвями идеалов (ошибка, исправленная во Второй мировой). И куда им деваться со своим всем воспитанием, уроками верховой езды, суперсовременными дредноутами, древнегреческим и латынью, гербами в родословных? Конечно, они будут эстетизировать войну, конечно, они будут не видеть землистых брызг, конечно, они эти брызги подгонят под весь свой щуплый опыт прежде читанных книг -- потому что им, чёрт возьми, 19 лет и их "воспитывали как мужчин"! И потому что до кучи вокруг кипит разум возмущённый голодных и рабов, которые и безо всякого Гомера рвутся к снарядам. Войну ждали, к ней были готовы, её желали.

А она не стала временным "техническим правительством". Она искупалась во всём этом европейском гостеприимстве обманутых романтиков. Единственное место в мире, где мужчина и женщина меняются ролями. Война охмуряет мужской разум, развлекается с мужским телом, а потом бросает его дитём-калекой, а то и убивает вовсе. Он так желал и любил её, а она уходит в поисках новых тел. Первая мировая насладилась самоотверженной романтикой былых войн.. и посмеялась над ней. Но по-настоящему влюблённые ведь остались ей верны. Они оправдали всё: обман, беспринципность, непристойность -- когда любишь, оправдываешь. Я по себе знаю, "на самом деле он не такой". Да кто не знает?.. И за счёт вот этого вот "на самом деле" война прекрасно танцевала по Европе, всё большее количество желающих "исправить его" (вытащить хорошее на свет божий, раскрыть миру истинную благородную суть) затягивая в свою воронку (от снаряда). Всем хочется быть любимыми, все до конца, из раза в раз, наступают на собственные грабли. До тех пор, пока им не надоест, и молодость не заканчивается. Но с войной какая беда: многие, связавшись с ней, свою молодость пережить не успевают. Коварная она баба, эта война, работает лишь с теми, кто её вряд ли опередит. Это нечестно (да просто низко), но это так. Можно даже сказать, что играть с заведомо слабым -- трусость, но для низкого персонажа характерна неустойчивость к соблазну победы. Так что благородным остаётся одна только победа духа (универсальное утешение-оправдание). Подходить к отношениям с войной, размахивая своим флагом честной игры, равносильно провалу. Но опускаться до её же грязи, жестокости и цинизма... зачем же тогда любить? Вот ведь дилемма. И вот вам этот благородный солдат, который "сам обманываться рад". Уже на берегу понятно, куда приплывёт его лодка (если приплывёт). Но он садится в неё, исполненный надежд и радости от того, что вот сейчас-то и начнётся настоящее дело, он готов, желал и жаждал.

Скажем, он выжил (ведь многие выживают). И молодость закончилась.

Потом продолжу -- дела.
2 shadow

Вихерт

"Закон перестал быть для них чем-то определяющим. Они сами были олицетворением закона, и с этого времени кровь перестала быть тем, чего следовало бояться."
"Белый буйвол или О великой справедливости" 1937 (написана) -- 1946 (опубликована)

"Да, так, наверное, может случиться, что народ перестанет различать справедливость и несправедливость и что каждая борьба ведётся справедливо. Но тогда такой народ окажется на круто снижающейся плоскости, и ему уже предначертано поражение."

"Поэты тихо отходят в сторону... и размышляют о том, как можно превратить упоение времени в одно небольшое слово равное вечности. Таким представляется мне смысл призвания, которое мы называем поэтическим. И никакого другого смысла в нём не было никогда, потому что это не то, что хотели бы думать многие, полагая, что смысл революции состоит в том, чтобы ещё раз начинать с первого дня творения..."
"Поэт и молодёжь" (1937)

-- Мы слишком много думаем, -- сказал, улыбаясь, Томас [на охоте].-- Посмотрите на Бильдермана и на других. Они видят только волка...
-- Да, а мы видим идею волка, дорогой Орла. Это, вероятно, наша основная тайна, касающаяся не только охоты...

"...этой чисткой не всё решается, так как пустой дом нужно снова наполнить, прежде чем начинать в нём жить, честно и по-новому. Нужно медленно учиться, и, прежде всего, учиться у народа тому, что деяние человеческое не есть самое нчитожное дело созидания, даже елси оно обретает только трудовые мозоли, а не пишет стихи. Не следует пренебрежительно относиться ни к кому из тех, кто из так называемой духовной жизни опускается до песчаных берегов реки с тем, чтобы там сушить свои сети и копать картофель, потому что как плохо с народом без стихов, то так же плохо будет и самому народу, когда никто не захочет больше копать картофель."

"Казалось, что работа стала для них единственной надёжной сферой, которую они знали."
"Простая жизнь" (1939)

-- Эрнст Вихерт