Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

2 shadow

А король-то голый

Надувной «Левиафан»

Удивителен не фильм Звягинцева, не заслуживающий и одной строчки обсуждения, а его усиленное обсуждение, которое является… 

 
вот на 100% согласна. Критику в жанре "порочит расаю-матушку, вскормившую его, неблагодарного" я не разделяю ни на миг: во-первых, ничего там порочащего нет, во-вторых, да хоть бы и порочил -- что тут такого? по заказу телеканала "Звезда" что ли снимал? Так что тут пусть чего хочет, то и снимает, это мне по барабану. Но вот горячность обсуждения того, что обсуждать, в принципе-то и незачем (тогда как есть масса адекватного , что обсуждать как раз и стоит -- с каких угодно позиций) -- это действительно показателно. Станешь тут конспирологм. Да с нашими интеллекталами и конспирологом быть не надо. Плюс мои собственные чисто кинематографического плана претензии, которые я доселе и высказывала. А про остальное здесь -- очень верно разложено, особенно середина. Насчёт пшиковости-то. Наконец-то всё большее количество людей "раскусывают" этого вашего Звягинцева.
2 shadow

"Крыши домов дрожат под тяжестью дней"

Итак, отдельно о "Дураке" Юрия Быкова. Фильм, который меня просто поднял с собой и унёс. Я не стану называть его великим, шедевром, гениальным и т.п. Ничего этого к нему не относится -- и не должно относиться. Мне кажется, он просто не так задуман, не для подобных категорий. И поэтому он честен и занимает верхнее место там, где должен занимать, там, где и как снят. Никаких претензий на, а потому невозможны и претензии к. Это хорошее, большое, настоящее, современное российское кино. Профессиональное и открытое. Оно не спускает для нас с небес дотоле сокровенные истины, оно не возносит нас до уровня бодхисаттв. Оно вообще не за тем.



Сюжет универсальный для любого государства. Разворачивается по стандартному алгоритму борьбы героя-одиночки, про коего наверняка все скажут "с идеалистическими представлениями о мире". Но только я не вижу ничего идеалистического (читай: нереального) в этих представлениях. Если подобных людей мало, и вам не доводилось их встречать, это не значит, что норма -- их отсутствие, а наличие -- идеал. Это как в "Москва слезам не верит":
-- Гоша, Вы поступили как настоящий мужчина!
-- Я поступил как нормальный мужчина.

Вовсе не обязательноCollapse )

В общем, тут много можно ещё написать. Но после того, как я посмотрела "Дурака" мне всё стало предельно ясно со свят-Звягинцевым. Я и раньше его не любила, и смотреть лвфн не планировала. но чтобы не превращаться в "не читал, но осуждаю", пришлось. Даже пыталась оправдать его: ну надо же всё равно говрить об этом, не всё же "9 роту" стране показывать. Но нет, ребята. Я не вижу больше разницы между Бондарчуком и пошлостью Звягинцева. АЗ -- это именно то, что он страшным образом вскрывал в "Елене". Если Бондарчук-кино -- это смаа Елена и её семейка, то Звягинцев -- это Смирнов и ровно та же самая плесень, тот же самый быдляк, но с деньгами. Так вот, Звягинцев -- это Бондарчук для хипстеров. У меня нет никаких претензий в стиле "очерняте Россию, как можно, не патриот!" Никто не обязан быть патриотом, в том числе художник. И никакого очернения в правде нет. Но дурной вкус и пустота -- из этого все его фильмы. А послдений добавлен ещё и пошлейшими штампами. И вот когда посмотришь хорошее настоящее кино о -- формально -- тех же вещах (ну просто потому что в одной и той же стране снято), то понимаешь: нет причин заниматься оправданием бездарности. И больше не занимаюсь. Пусть посылают на все фестивали мира, пусть дают (а я за то, чтоб давали, потому что цензура это бред) прокат. Но защищать это убожество я не могу. Я буду "Дурака" смотреть.
2 shadow

Польская поэзия: Чеслав Милош

Оригинал взят у ariuslynx в Польская поэзия: Чеслав Милош
ДИТЯ ЕВРОПЫ

Мы, чьи легкие впитывают свежесть утра,
чьи глаза восхищаются зеленью ветки в мае,
- мы лучше тех, которые (вздох) погибли.

Мы, кто смакует успехи восточной кухни,
кто оценить способен нюансы ласки,
- мы лучше тех, кто лежит в могилах.

От пещи огненной, от колючки,
за которой пулями вечная осень свищет,
нас спасла наша хитрость и знанье жизни.

Другим достались простреливаемые участки
и наши призывы не уступать ни пяди.
Нам же выпали мысли про обреченность дела.

Выбирая меж собственной смертью и смертью друга,
мы склонялись к последней, думая: только быстро.
Мы запирали двери газовых камер, крали
хлеб, понимая, что завтра - кошмарнее, чем сегодня.

Как положенно людям, мы познали добро и зло.
Наша подлая мудрость себе не имеет равных.
Признаем доказанным, что мы лучше
пылких, слабых, наивных,- не оценивших жизни.

2
Цени прискорбное знанье, дитя Европы,
получившее по завещанью готические соборы,
церкви в стиле барокко, синагоги с картавым
клекотом горя, труды Декарта,
Спинозу и громкое слово "честь".
Цени этот опыт, добытый в пору страха.

Твой практический разум схватывает на лету
недостатки и выгоду всякой вещи.
Утонченность и скепсис гарантируют наслажденья,
невнятные примитивным душам.
Обладая писанным выше складом
ума, оцени глубину нижеследующего совета:
вбирай свежесть утра всей глубиною легких.
Прилагаем ряд жестких, но мудрых правил.

3
Никаких разговоров о триумфе силы.
В наши дни торжествует, усвой это, справедливость.
Не вспоминай о силе, чтоб не обвинили
в тайной приверженности к ошибочному ученью.
Обладающий властью обладает ей в силу
исторической логики. Воздай же должное оной.
Да не знают уста, излагающие ученье,
о руке, что подделывает результаты эксперемента.
Да не знает рука, подделывающая результаты,
ничего про уста, излагающие ученье.
Умей предсказать пожар с точностью до минуты.
Затем подожги свой дом, оправдывая предсказанье.

4
Выращивай древо лжи, но - из семени правды.
Не уважай лжеца, презирающего реальность.
Ложь должна быть логичней действительности.
Усталый путник да отдохнет в ее разветвленной сени.
День посвятивши лжи, можешь вечером в узком
кругу хохотать, припомнив, как было на самом деле.
Мы - последние, чья изворотливость схожа
с отчаянием, чей цинизм еще источник смеха.
Уже подросло серьезное поколенье,
способное воспринять наши речи буквально.

5
Пусть слово твое значит не то, что значит,
но меру испорченной крови посредством слова.
Двусмысленность да пребудет твоим доспехом.
Сошли простые слова в недра энциклопедий.
Не оценивай слов, покуда из картотеки
не поступит сообщенья, кто их употребляет.
Жертвуй голосом разума ради голоса страсти.
Ибо первый на ход истории не влияет.

6
Не влюбляйся в страну: способна исчезнуть с карты.
Ни тем более в город: склонен лежать в руинах.
Не храни сувениров. Из твоего комода
может подняться дым, в котором ты задохнешься.
Не связывайся с людьми: они легко погибают.
Или, попав в беду, призывают на помощь.
Также вредно смотреть в озера детства:
подернуты ржавой ряской, они исказят твой облик.

7
Того, кто взывает к истории, редко перебивают.
Мертвецы не воскреснут, чтоб выдвинуть возраженья.
Можешь валить на них все, что тебе угодно.
Их реакцией будет всегда молчанье.
Из ночной глубины плывут их пустые лица...
Можешь придать им черты, которые пожелаешь.
Гордый властью над теми, кого не стало,
усовершенствуй и прошлое. По собственному подобью.

8
Смех, бывший некогда эхом правды,
нынче оружье врагов народа.
Объявляем оконченным век сатиры.
Хватит учтивых насмешек над пожилым тираном.
Суровые, как подобает борцам за правое дело,
позволим себе отныне только служебный юмор.
С сомкнутыми устами, решительно, но осторожно
вступим в эпоху пляшущего огня.

Перевод Иосифа Бродского

2 shadow

If a hero dies

И тут вступили в дело уже иные, внелитературные обстоятельства.
О них выразительнее всего сказал Ричард Олдингтон в "Смерти героя". Читавшие роман помнят, что в нем цитируется: "Тогда, мой сын, ты будешь,Человек" ---с единственной целью прокомментировать строку от имени уцелевших на фронтах первой мировой войны. Комментарий уничижителен --стихи, которые заставляли учащенно биться сердца стольких подростков, не знавших, что их ждут траншеи на Марне, эти стихи учили жестокости и объявляли джентльменом лишь того, кто способен убивать, не дрогнув. Словно бы Киплинг повинен в том, что атобиографического героя Олдингтона -- и сколько других! -- воспитывали садисты вроде старшины Брауна, а судьбой этого поколения стала верденская мясорубка. Словно бы литература в самом деле первой должна держать ответ за то, что жизнь так уродлива и беспощадна.
"Смерть героя" была исповедью поколения, вернувшегося из окопов искалеченным, озлобленным и жаждущим расчета с обществом, которое внушало ему ненависть. Требовался виновник трагедии, постигшей это поколение; Киплинг, недавний кумир, был слишком очевидной мишенью. Изменилось общественное умонастроение, и все, во что он свято верил, было признано фикцией, дурманом, опасной ложью. Чуть ли не молившиеся на него теперь состязались в оскорбительных выпадах. Так продолжалось долго, вплоть до 60-х годов, до знаменитого фильма Линдсея Андерсона "If", где киплинговское заглавие понадобилось, чтобы показать, какими неисцелимыми травмами заканчивается воспитание в духе возвещенных Киплингом истин.
Но эти истины не зависят от перепадов интеллектуальной моды, потому что рождены опытом жизни, а не апологетикой идейных устремлений, пусть даже очень близких авторскому сердцу. Из апологетики чаще всего рождается плакат. А Киплинг написал стихотворение, которое войдет в любую антологию английской поэзии -- даже самую строгую по принципам отбора.

http://lib.ru/KIPLING/s_if.txt

Добавлю, что в статье традиционно не приводится перевод Е. Клюева, тот, что висел у нас в кабинете английского, тот, что я выучила тогда же наизусть и который до сих пор считаю лучшим. Совсем не могу понять, почему он никогда нигде не фигурирует (вроде бы, Клюев не самый последний человек в деле переводов). Вот приведу что ли, для справедивости:
Collapse )
2 shadow

назад к предметам

«В глазах наших критиков – постоянных и вновь возникающих – мы выглядели примитивными. Мне, напротив, казалось, что нам не хватает грубости. Нужно переступить через потребность в самоуспокоении и пренебречь зоной комфорта, где так все насиженно, а главное – понятно, что делаете вы, и чем занимаются другие. Без этого отречения невозможно никакое новаторство. Мы наверняка делали ошибки, но совершали их честно, сопротивляясь искушению бежать от опасности. Многие люди, преследующие либеральные цели, мне кажутся не просто робкими, но чуть ли не участниками сговора. Им хочется, чтобы перемены произошли самым благопристойным и необременительным образом, но так не бывает. Им хочется, чтобы наша жизнь стала достойной, и чтобы при этом никто не пострадал, но так тоже не бывает. А самое главное – они готовы предоставить врагам открытого правления презумпцию невиновности, а я – нет. Это не просто разница в подходах, это полный раскол в, казалось бы, общей философии. Совершенно невозможно стремиться к полной открытости, надеясь при этом, что твоя работа не испортит никому настроения.»
Collapse )
2 shadow

W.H.Auden "O What Is That Sound"

Вот здесь столкнулись две группы интерпретаций одного стихотврения Одена. Причём, прочитав его, я была уверена, что моя -- единственная (т.е. я даже не подозревала, что можно как-то иначе понять Одена), а оказалось, что его традиционно (судя по количеству статей) толкуют прямо противоположно. И ещё десятком разных способов. В общем, я в замешательстве, потому что чтение самим Оденом ничего не подсказывает: его интонации так же безжалостно сдержанны, как и сами строки. Кстати, голос у него настолькко похож на голос молодого Камбербэтча, что я даже его и представила себе, пока слушала. Ну так вот вам стихотворение и скажите, как вы его понимаете?


– Что это за звук, за дробь рассыпная
гремит в долине так рано, рано?
– Просто солдаты идут, дорогая,
бьют барабаны.

– Что это за свет, так больно сверкая,
вспыхивает всё ярче, ярче?
– Просто штыки блестят, дорогая,
блестят на марше.

– Смотри: одна колонна, вторая –
зачем собралось их так много, так много?
– Просто ученья идут, дорогая,
а может – тревога.

– Зачем они взяли дорогой другою,
слышишь: шаги их всё четче, четче?
– Наверно, приказ. Почему, дорогая,
ты шепчешь Отче!

– Они поворачивают, забирая
к доктору в дом, правда же, правда?
– Нет: ведь не ранен никто, дорогая,
из их отряда.

– Им нужен священник, я догадалась,
именно он – я права ли, права ли?
– Нет: ведь они и его, дорогая,
дом миновали.

– Значит, к соседу, живущему с края
нашего сада, нашего сада!
– Нет: они входят уже, дорогая,
в нашу ограду.

– Куда ты? Останься со мной, умоляю,
клятву нарушить нельзя ведь, нельзя ведь!
– Я клялся любить тебя, дорогая,
но должен оставить.

К дверям подходят, замок сломали,
по коридору скрипит кирза,
половицы гнутся под сапогами,
горят глаза.

-- У. Х. Оден
пер. с английского Григория Дашевского


Collapse )

Read by the author:
evil taco

Эстетизация войны-4 (Любить или поклоняться)

Часть 1
2
3

Глупо абсолютизировать войну, абстрагировать её от жизни реальных людей (недалёких, не интеллектуалов, да ещё и затягивающих тебя в быт). Войну всегда воюют люди, самые разные. А оторванность от понимания этого как раз и привела к поражению. Люди хотят жить, боле того, это желание заложено биологически: продлить род. Мы же животные, часть природы. И если войну рассматривать не как борьбу за выживание, а чисто романтически -- тогда и провал.

"Наша надежда -- на восстание, противостоящее господству задушевности, нуждающееся в оружии разрушения, направленном против мира форм, во взрывчатке, чтобы расчистить жизненное пространство для новой иерархии." (ЭЮ "Das abenteurliche Herz", 1929)
Но ведь так понятая война -- это и есть не что иное как форма! Доведённая до совершенства, идеальная форма. Само слово "иерархия" подразумевает строгий парад форм. Что в эту форму заливать, какое сырьё? Тех самых совершенных же ландскхнехтов-воителей? Чтобы они, сферические кони в вакууме, молотили друг друга? А в чём смысл такой войны?..

Женщина во все времена мечтает об идеальной любви, а мужчина -- об идеальной войне. Какой идиотизм. Если бы не пресловутое влечение полов, эти два мечтателя никогда бы не пересеклись. Впрочем, мечтатели-мужчины к общему своему военизированному благородству ещё добавляют водружение на трон недосягаемой чистоты какую-нибудь прекрасную леди, безмерное уважение к ней и воспевание красот (в конечном итоге реализующееся в гвоздиках на корпоративе 8 марта под нетрезвый перезвон и начёсы пергидрольных бухгалтерш). Женщина никогда, мне кажется, не воспевала мужчину. Она тупо ждала его с войны. Какого-то одного конкретного, не идеализированного, а просто любимого мужчину. (нет-нет, пафос "если не вы, то кто" под такой же перезвон 23-го не отменяется, но, вроде бы, в культуре никогда не пестрили стихи да картины, написанные женщинами ради прославления мужчин, особенных и не существующих. Они все особенные, потому что любимые, а не потому что мужчины. Всё-таки как бы я ни считала, что мужчины честнее в дружбе, но женщины правдивее в искусстве.)

Можно прославлять искусство войны, героическую жертвенность не во имя мира, но во имя достойной смерти, создавать прекрасные в своей образности стихи и прозу, наполненную глубокими, по-настоящему вскрывающими человеческую природу мыслями. И это будет красиво и задевать до глубины души, как цветение последних осенних цветов. Но как писала Элизабет Лангэссер, представительница литературного направления "внутренней эмиграции" 30-40-х годов Германии: "...но именно этими цветочками усыпана ужасная, зияющая пропасть общих могил."

Кто из писателей возьмёт на себя ответственность за то, что был не понят и спровоцировал убийство невинных? На войну отправляются не только романтики. На войну забирают, и смерть косит всех без разбору: веришь ты в эту войну или нет. Чувствуешь её или нет. И отступать на шаг в сторону от её удушающей реальности, оставляя в поле своего зрения лишь красоту тела в униформе, делающего точные выпады и с математической верностью наносящие удары по врагу, такому же красивому и в униформе -- это значит, побег, расписка в собственной несостоятельности как человека, как мужчины, как того, кого не идеализируют, но честно любят. Ведь сила мужская не в том, чтобы одолеть противника, а в том, чтобы суметь отказаться от войны.

И ещё пара аффилированных цитат из Олдингтона ко всем тексту: 1 и 2
evil taco

Эстентизация войны-2 (Невозвышенная бесцельность)

Начало
Ну так вот, наш романтик выжил в пекле Первой мировой. Что от него осталось? Опыт. От которого он либо сошёл с ума (ибо как с этим жить?), наподобие героя "Красного смеха" Л.Андреева, либо разочаровался в идее войны, выбрав жизнь и только жизнь навсегда, наподобие героя "Прощай, оружие!" Хэмингуэя. Либо он вернулся к себе довоенному, отказав существованию феномена войны и опыта её (ежечасно понимая, что это-то невозможно, т.е. производя этот отказ так же: ежечасно, ежемоментно). Внутренняя эмиграция Последнего из "Такой истории" А.Барикко. Или пример мистера Тидженса из "Конца парада" (сужу по экранизации книг Ф.М.Форда): он даже как раз "ожил", стал собой, стряхнул осколки прежнего мира через такую вот травму, и травма состояла как раз в том, что мир, его мир, в который он верил и собственным поведением создавал, умер, очень болезненно, с неприятными потерями по всем фронтам -- а тебе жить дальше, в новом, вылезшем из-под прежней коросты, и все твои идеалы не прошли испытания настоящей, современной войной из людей и техники. Не потому что были плохи, а потому что больше не вписывались в мир. Так и так идеалы умерли. Какая уже эстетизация? Нет её, как нет и самого предмета, который можно было эстетизировать веками. Сменились потребности от войны -- потому что сменились и её возможности.

Новизна Первой мировой свела на нет все эти "романтические" войны, о которых можно писать гекзаметром, после которых завоеватель может сидеть аз столиком кафе с завоёванными, "как взрослые культурные люди", пить вино и представлять себя этаким "золотым богом войны" (сцена из "Молодых львов" по Ирвину Шоу. И хотя произведение о Второй мировой, но герой там ровно отсюда, из риторики "чести офицера", преданности армии и "искусству войны", а не кайзеру/фюреру/маршалу и проч. Сейчас это вообще смотрится архаичным и страшно тупоугольным: само понятие "чести мундира" настолько дискредитировало себя за бессчётные мелкие грязные войны и последующие суды со всякой правдой, да и отношение к войне как методу решения вопросов уж сильно отличается -- нет ли здесь заслуги первоначального, здорового феминизма*? И как видишь что-нибудь про "честь мундира", невольно морщишься от пошлого ханжества и неоправданного пафоса.) Здесь не объявлялось траурное перемирие ради похорон своих убитых, тела их не выдавались врагу для достойного погребения, Красный барон был легендой, исключением из правил, а не одним из ряда всевозможных Патроклов, Ахиллов, Гекторов и проч. (но и этот миф можно рассматривать с разных оценочных сторон), и эпизод с временным перемирием ради празднования рождества вошёл в историю как исключительное событие, ставшее поводом для анти(!)милитаристких произведений. Крошки былой роскоши. Благородные добровольцы, интеллектуалы и дворяне, столкнулись в окопах со своими крестьянами -- и оказались с ними на равных. Нет ничего более освежающего принципы, чем вместе спасать свою жизнь, вместе драпать от врага. Немножко реальности никогда не вредило романтикам и эстетам, будь то эстеты-денди или эстеты-ландскнехты.

[*в том заслуга, что женщина занимает всё больше равных с мужчиной позиций (и не стоит забывать, когда именно родилась сама тенденция), и у мужчин уже нет былой силы в аргументе "я буду драться за тебя" -- женщина найдёт способы за себя постоять перед другими, кстати, мужчинами, потому что теперь она работает на мужских работах. голосует и проч. Т.е. она знает изнутри, что есть куча мест, где можно померяться дредноутами, не убивая друг друга. Более того, она не привязана безнадежно к очагу, и зачастую просто нет этого вот места, которое надо защищать зубами и когтями, ибо там беспомощная семья, и если не ты, то кто. ]

Кто теперь воспринимал акт войны как "возвышенную бесцельность"? Помилуйте, после, например, газа и ни единого выстрела, ни рукопашной тебе, ни прицельного огня? Обратная сторона развития техники -- элиминация субъекта, а значит, обезличивание смерти на расстоянии, что и делает возможной её грандиозную массовость. Убивать вслепую легко. Здесь более не нужен и не возможен рыцарский поединок, дуэль, и нет никакого соревнования навыков, которые ты лично мог в себе развивать. Рыцарский дух войны улетучился навсегда. Облегчая себе методы убийства, мы, разумеется, проще относимся к смерти: на расстоянии она уже и не убийство, а такая же техника. Образно выражаясь, цивилизация как высшая точка развития войны-уничтожения (не войны-соревнования или войны-завоевания даже) убивает культуру (в значении "дух"). Круг замыкается: война-цивилизация убила войну-дух (как революция, что поглощает своих детей). Пестуя войну, ты пестуешь и собственную смерть (не потому что тебя на этой войне убьют, а потому что война уничтожает идею самой себя). В этом даже есть определённая лингвистическая ирония, т.к. война и есть смерть, ничто, поглощающее ничто, ширящееся и наполняющееся собою ничто.

Романтика навсегда выселена с поля битвы. Мы больше не выясняем отношения войной, мы только расчищаем пространство и берём контроль над ресурсами. (Что, признаться, было и так единственной причиной войны испокон веку, но теперь можно не удосуживаться и поиском оправданий: не перед кем оправдываться, раз убиты все.) Это чертовски удобно и, к тому же, не надо нагружать себя золотой моралью. Всё, романтика окончательно передана под юрисдикцию женщин. (А уж им-то не за что любить войну.) Отныне ни одежда, ни выражения мыслей и чувств, ни трепетность дружбы, ни даже стиль разговора не эстетизируются, не романтизируются никем, кроме женщин. Сентиментальность высоких чувств и переживаний ушла в подполье. И при этом мужчины не стали брутальнее, как раз наоборот: что-то подросло количество тюфяков. А возвышенность старомодна (из 21 века наблюдаю, что через каких-то 100 лет и среди женщин она уже будет объявлена старомодной).

Ещё допишу.
black lasta

и всё-таки скажу

Возвращаясь к вопросу о всё уплотняющемся потоке бредовых законов. Ну уж о положении инвалидов в пресловутой Европе и у нас, думаю, спорить никто не станет?
Такой красивый с фасада закон об инклюзии, толерантный донельзя (пусть это и идёт в разрез с новейшей культурной парадигмой :) ). Дескать, теперь родители имеют право привести своего инвалида в любую районную школу, и та будет обязана его взять на общих правах со всеми. А т.к. теперь введено подушевое финансирование школ (сколько учеников, столько и бюджета. Т.е. поборы с родителей ещё увеличиваются. Плюс ввод обязательной школьной формы -- за родительские деньги, без дотаций), то школе даже выгодно вписать себе нового ученика. Всё очень толерантно: инвалиды получают образование наравне со всеми.

А теперь обратная сторона.
Варя даже в самых смелых моих мечтах не потянет быть сейчас не просто одноклассницей Гани, но ни в первый. ни в подготовительный класс она пойти не сможет. За неуспеваемость сейчас не исключают, но просто переводят на надомное обучение. В городе есть коррекционная школа 8го типа. Город маленький, специалистов нет, по плану в 1 классе (спец) должно быть 12 человек. Но набралось 5, из них 1 решением ПМПК выведен на надомное обучение (и, кстати, зря. Варю тоже так было сначала, но я отбила её, по крайней мере пока...). Для области это повод закрыть класс (мол, нет смысла финансировать неукомплектованность. Так ведь теперь всё равно подушевое, ну дайте денег на 5 человек, мы на 12 не просим!) Где обучать оставшихся детей? Ну как же, у нас же есть инклюзия: ведите их в районную школу. Где их, понятно, зачислят по принятому закону, но обучать в коллективе не станут. Т.е. школа будет получать за них деньги, не предоставляя образовательных услуг. Таким образом, мать инвалида увольняется, чтобы сидеть с ребёнком дома, получает пособие, которое, конечно же, ниже зарплаты и не покрывает ни лечения ребёнка, ни даже квартплаты. А если детей больше одного? А если нет мужа, родителей и т.п.? (мы же говорим о матерях инвалидов, они почти все одиночки с нищенской работой. Это если у инвалида вообще есть родители, а не лишены прав, а сами дети под опекой пожилых бабушек-дедушек с их совесткими пенсиями.) О всяких занятиях в реабилитационных центрах речи не заходит: их в городе просто нет. Ездить куда-то? А деньги? А с кем других, здоровых, детей оставить? И это я говорю об обучаемых детях, которых можно социализировать, вырастить в полезных государству граждан! (т.е. я намеренно не затрагиваю тему морали, гуманности, права на жизнь необучаемых детей, без сохранности интеллекта, без вообще чего бы то ни было и кого бы то ни было. Потому что тогда вообще можно даже не заводить разговор -- это просто не имеет шансов на хоть какую-то аргументацию в стиле "везде плохо". Ну и вообще, тут я просто завожусь как ненормальная, а потом ещё и реветь начну. Реветь никому не надо. :) ).

И ещё чуток о подушевом финансировании. Ведь под это дело сократили и саму сумму, причитающуюся на одного ученика. Допустим, раньше ученик стоил 100 рублей, а теперь стоит 7. Ну примерно такой разброс стал. Т.е. чего вы хотите, школа? У вас есть 100 учеников, мы вам и даём 700 рублей, всё по новому закону! То, что в прошлом году это было суммой на 7 учеников ровно той же самой школы -- как бы и забыто. В итоге ситуация такая: Варина школа имеет деньги сейчас до 31 декабря 2014 года. Что будет дальше -- не знает вообще никто. А ещё одна коррекционная школа (где учатся дети не с тяжёлыми нарушениями, а просто с какими-то несерьёзными -- в сравнении с нашими, конечно же -- трудностями типа СДВГ или логопедических каких-то вещей) больше вообще не имеет денег. Т.е. 1 сентября они не просто не смогут открыть двери ученикам своим, а не смогут выплатить даже зарплату своим учителям, а ставки воспитателей в 1 классах уже сокращены, их нет. При этом школа официально не закрывается никаким таким указом, просто она поставлена в такие условия, что не сможет работать. Подушевое финансирование у нас такое теперь. Пользуйтесь инклюзией.

В районных школах набираются дополнительные классы в потоки: потому что у нас после введения материнского капитала был бэби-бум. Учителей нет. В Ганин класс учительницу нашли за два дня до начала учебного года (вызвали с пенсии). А теперь придут родители инвалидов и начнут правильно требовать: дайте нам учителя! Дети будут при этом на домашнем обучении, т.е. это учителя из школы будут должны приходить к детям домой. К каждому отдельно, каждый день, в удобное ребёнку время рабочего дня, по нескольким адресам. Помимо классного руководства очным классом. Учителя, не имеющие опыта работы с такими детьми.

И на закуску: вчера у Гани на уроке музыки учительница поставила им какую-то музыку, на большой экран вывела слова молитвы и сказала: можете почитать. Весь класс читал. Ганя не стал. В нашем светском государстве, где церковь не имеет права приходить в школу, но в котором работает свеженький закон об оскорблении чувств верующих (почему же по умолчанию только православных верующих? в классе есть и иные, вообще не христиане. В классе есть атеисты...) Это всё продолжение истории из 2 четверти, когда была прекрасная тема "святые земли русской" и на дом задавалось найти в православном календаре своего святого и принести рассказ о нём в класс, ну и прочее.

Всё это решения последних двух лет. Про медицину рассказывать? Устала. Нет-нет, этот аргумент мне никто не покроет, ну просто нечем. Уже слышу: не рожать. Не рожайте. А я уже родила. И люблю их. И не брошу (ведь бросают. Ох, там из школы бы я вам порассказала историй...). Что делать с нами, которые уже родили, и любят, и не бросят своих детей? Так, всё, тише-тише, не реветь -- заберёт тебя медведь. :))
2 shadow

(не)оправдание цензуры

"Полнота художественного творчества должна непременно сохраняться; государство никогда не должно пытаться стеснять творческую личность, оказывая на неё влияние, до тех пор, пока она не проявляет к нему враждебности. Но государство, как и всякий субъект[курсив мой -- С.Щ.], имеет право выбирать по своему усмотрению среди деятелей культуры и произведений культуры, оно имеет право и употребить его всегда и повсюду, противодействуя разлагающим течениям."

-- Ганс Фридрих Блунк
"Немецкая культурная политика" // журнал "Иннере Райх", №1, 1934


При видимой правильности утвреждения мы наблюдаем вариацию классического примера о путанице интенсионала и экстенсионала (смысла и объёма понятия), когда государство ошибочно (или намеренно у Блунка?) приравнивается к собственно гражданину -- оба называются субъектом выбора, который в случае с государством (множеством граждан с делегированными населением полномочиями) превращается в цензуру ("до тех пор, пока она не проявляет к нему враждебности"). В целом, нет ничего противозаконного в явлении цензуры, если мы имеем дело с определённого рода гос. режимом (собственно на ней он в большой степени и строится). Однако стоит тогда оставаться верным своей максиме (писатель Блунк был вполне себе приверженцем про-немецкого национализма в годы его главенствования в Германии, но имел до странности либеральные воззрения на расовую политику, по крайней мере в сфере культуры, так что отъявленным нацистом его назвать всё-таки нельзя. Т.е. он, так сказать, ратовал за возрождение и укрепления немецкого, но за счёт усиления самих себя, а не посредством уничтожения не немецкого), а не перековываться после 1945 года, называя себя тут же "антифашистом в кресле Палаты письменности". Потому как вся твоя правота тут же становится стекляшкой, а сам ты простым приспособленцем. И нет ничего удивительного и противоречивого в том, что не в пример последовательный в своих оценках Томас Манн даёт тебе такой вот от ворот поворот:

"Слишком велика там готовность стать на сторону зла -- покуда кажется, что "история" подтверждает его правоту. Но писателю, художнику следовало бы знать, что, хотя жизнь и со многим мирится, безнравственности совершенной она не потерпит."